Страна становилась малонаселенной и угрюмой. Путники уселись у ручейка. Элли достала хлеб и предложила кусочек Страшиле, но он вежливо отказался. - Я никогда не хочу есть. И это очень удобно для меня. Элли не настаивала и отдала кусок Тотошке; песик жадно проглотил его и стал на задние лапки, прося еще. - Расскажи мне о себе, Элли, о своей стране. - Попросил Страшила. Элли долго рассказывала о широкой Канзаской степи, где летом все так серо и пыльно и все совершенно не такое, как в этой удивительной стране Гудвина. Страшила слушал внимательно. - Я не понимаю, почему ты хочешь вернуться в свой сухой и пыльный Канзас. - Ты потому не понимаешь, что у тебя нет мозгов, - горячо ответила девочка. - Дома всегда лучше! Страшила лукаво улыбнулся. - Солома, которой я набит, выросла на поле, кафтан сделал портной, сапоги сшил сапожник. Где же мой дом? На поле, у портного или у сапожника? Элли растерялась и не знала что ответить. Несколько минут она сидела молча. - Может быть, теперь ты мне расскажешь что-нибудь? - Спросила девочка. Страшила взглянул на нее с упреком: - Моя жизнь так коротка, что я ничего не знаю. Ведь меня сделали только вчера, и я понятия не имею, что было раньше на свете. К счастью, когда хозяин делал меня, он прежде всего нарисовал мне уши, и я мог слышать, что делается вокруг. У хозяина гостил другой жевун, и первое, что я услышал, были его слова: "а ведь уши-то велики!" - "Ничего! В самый раз! "Ответил хозяин и нарисовал мне правый глаз. И я с любопытством начал разглядывать все, что делается вокруг, так как - ты понимаешь - ведь я впервый раз смотрел на мир. "Подходящий глазок" - сказал гость. - Не пожалел голубой краски!" "Мне кажется, другой вышел немного больше", - сказал хозяин, кончив рисовать мой второй глаз. Потом он сделал мне из заплатки нос и нарисовал рот, но я не умел еще говорить, потому что не знал, зачем у меня рот.

₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴₴

- А что тут страшного? Ведь Гингема-то умерла! - Возразил Тотошка. - Ты, должно быть, тоже волшебник! - Со страхом молвил старшина; все другие жевуны согласно закивали головами и бубенчики под шляпами дружно зазвенели. - Вот там-то, войдя в эту, как вы ее называете, пещеру, я увидел много смешных и странных вещей, но больше всего мне понравились стоящие у входа башмачки. Какие-то большие птицы со страшными желтыми глазами пытались помешать мне взять эти башмачки, но разве Тотошка испугается чего-нибудь, когда он хочет услужить своей Элли? - Ах ты, мой милый смельчак! - Воскликнула Элли и нежно прижала песика к груди. - В этих башмачках я пройду без устали сколько угодно... - Это очень хорошо, что ты надела башмачки злой Гингемы, - перебил ее старший жевун. - Кажется, в них заключена волшебная сила, потому что Гингема надевала их только в самых важных случаях. Но какая это сила, мы не знаем... И ты все-таки уходишь от нас, милостивая госпожа Элли? - Со вздохом спросил старшина. - Тогда мы принесем тебе пищи на дорогу... Жевуны ушли и Элли осталась одна. Она нашла в домике кусок хлеба и сьела его на берегу ручья, запивая прозрачной холодной водой. Затем она стала собираться в далекий путь, а Тотошка бегал под деревом и старался схватить сидящего на нижней ветке крикливого пестрого попугая, который все время дразнил его. Элли вышла из фургона, заботливо закрыла дверь и написала на ней мелом: "меня нет дома"! Тем временем вернулись жевуны. Они натащили столько еды, что Элли хватило бы ее на несколько лет. Здесь были бараны, связанные гуси и утки, корзины с фруктами... Элли со смехом сказала: - ну куда мне столько, друзья мои? Она положила в корзину немного хлеба и фруктов, попрощалась с жевунами и смело отправилась в дальний путь с веселым Тотошкой. Неподалеку от домика было перепутье: здесь расходились несколько дорог. Элли выбрала дорогу, вымощенную желтым кирпичом и бодро зашагала по ней.